Интервью с Вадимом Ларским
Автор: Юлия Куруджи

Орлы стаями не летают, или что мы знаем о шаманах?


            Путешествовала я давеча по тайге, и очень рассмешила одного алтайца прямым вопросом: «Ходят слухи, - говорю, - что в районе Мульты есть селение шаманов. Неужто и взаправду?» - «Селение шаманов, хе-хе, это как?  Шаман - он один в каждом селе. Есть поселок староверов у нас, это да, а селение шаманов, хе-хе-хе, это как?» 
            

«ГДЕ.

- Батюшки мои, да что же это такое?

- Да говорят тебе, не что это, а где это. Здесь все такое».

(С) Вадим Ларский, «Городские шаманские сказки».

Сидим, с шаманом разговариваем, чай пьем. В его  рабочем кабинете, как дома – уютно и картинки красивые на стенах. И лестница к высокому окошку –  как будто в небо. Да и работает он вовсе не шаманом. Интересным и  полезным делом занимается. А шаманом он не работает, шаманом он живет.
 

О бессловесном знании, жизненной необходимости и шаманской жадности


Вадим Ларский, шаман:

- Шаманизм –  это чистое восприятие, как любое  религиозное восприятие в своей  здоровой основе. Оно в здоровой своей основе – здесь, сейчас, такое, как мы видим – и за время жизни человечества оно претерпело огромное количество различых изменений и перемен, и каждый раз это что-то новое. Но мы все равно норовим сойти на какие-то привычные рамки. То есть человеку на самом деле достаточно неуютно в мире, где все меняется, где любой шаг непредсказуем. Хочется предсказуемости, определенности. Поэтому, второе такое перманентное свойство человека – это все как-то упорядочить, втиснуть, чтобы было не страшно. Потому что, когда мы помещаемся непосредственно в Дух, то там всякое бывает. Иногда очень хорошо, а иногда и очень стремно.

Есть некое бессловесное знание, которое мы не можем адекватно передать словами, по определению. У тебя есть этот опыт, у меня есть этот опыт. Мы можем дать трактовку, дать свое изложение вопроса, как мы его чувствуем, как мы его видим. В той ситуации и для тех людей, для которых мы это делаем. По-любому, мы из вот этого чувственного объема выбираем некую линию. Так или иначе, мы трактуем.

Юлия Куруджи:

- А какое первое свойство человека?

В. Л.:

- Любопытство. «А чего там?» Там страшно, написано: «Осторожно, злая собака». А такая ли она злая? И есть ли вообще собака?

Ю.К.:

- Что такое современный «городской шаманизм» по сути своей? Связан ли он с традиционным шаманизмом, как связан и чем отличается?

В.Л.:

- Его по всякому можно трактовать, я могу только сказать, как я его себе представляю. Есть разные подходы к этому  делу. Традиционный шаманизм вышел  из необходимости, потому что  людям надо было выживать, им надо было кормить себя и семью, и еще им надо было, чтоб им было нескучно. Потому что ты круглый год за оленем по тундре бегать не будешь, у тебя там полярная ночь какая-нибудь, или просто зима, или что-нибудь такое. То есть, решались две основные задачи: первая – выживание и прокорм, вторая – досуг и веселое времяпрепровождение. Это если уж совсем прагматически. Изначально шаманизм – вещь очень прагматичная. Он сам собой для того и возник. Если человек видел, что за 20 километров стадо заплутало где-то в лощине - значит, он шаман, это ясно. Значит, можно не бегать по всей тундре, а сразу пойти в эту лощину и привести стадо. Всем хорошо. Все сыты и довольны. Смеются и поют песни. Так же точно и городской шаманизм. Он существует для выживания и процветания в городских условиях, для противостояния агрессивной среде города. Город – очень агрессивная среда. Он необычайно хищен до нашего самочувствия, здоровья, счастья. Покоя. Ему только дай, он все сожрет. Чтобы этому противостоять, есть городской шаманизм, котрый позволяет быть спокойным, расслабленным, счастливым в городских условиях. Поэтому это совсем другая история. Мы стада не пасем, нас уже погода не интересует. Найти городского шамана, который вызывал бы дождь или, наоборот, его прекращал - глупость. Достал зонтик – и все.

На самом деле, есть две основные ветви современного шаманизма, как я вижу по людям. Первая – практическая, прагматичная. Прагматичная в том смысле, что человек понимает, что у него есть конкретные задачи, и он их решает. Часто это побочный эффект занятий любой практикой, в том числе шаманскими практиками и ритуалами. Грубо говоря, любая эзотерическая практика – цигун, ушу – она дает ощущение уверенности. Вторая часть – менее прагматична и более отдохновенна. Рекреационна. Люди собираются в группы, и каждый из них не собирается быть шаманом, не собирается посвящать свою жизнь общению с духами города, или своими личными, или что-то еще, но под руководством кого бы то ни было они или на семинар приходят шаманский, или собираются, как они говорят, на шаманский круг. При этом каждый из них сам по себе ничего собой не представляет, но когда они собираются, им хорошо, им интересно. Они могут рисовать, они могут петь, они могут стучать в бубен и ходить в так называемые путешествия. Это как христианин воскресного дня. Они собрались в субботу, им было хорошо, и они могут на неделю забить на это дело, на весь этот шаманизм, и посвятить это время работе, детям, ремонту автомобиля. А западный шаманизм – это отдельный прикол. То, что они назвали шаманизмом - это санаторий при четвертом управлении ЦК КПСС. То, что для нас – ежедневное противостояние и жизненная необходимость, для них развлечение. Им делать нечего, и вот шаманизм – интересная вещь, мы им займемся.

Если они и ходят вглубь, это для них не вопрос выживания. Для нас это вопрос выживания. Для меня это вопрос выживания. Иначе я не знаю, где бы я был. В психушке или на кладбище. Потому что тот поток действий, который мне необходимо совершить для того, чтобы нормально чувствовать себя в этом мире, превышал мои возможности. Может быть, из-за моей жадности, может, из-за моей социальной несостоятельности. Шаманизм – это то, что мне дает опору. Я без него никуда. Какие-то мелкие действия я, конечно, совершаю, но в сложных случаях жизни шаманские практики – это то, что дает мне душевное равновесие, то, что позволяет мне правильно и адекватно действовать в этом обществе. Для меня это необходимость.

Ю.К.:

- А почему одному человеку достаточно обычного потока действий и привычных форм, а другому этого мало? Что это?

В.Л.:

- Понятия не имею. Это может быть жадность.

Ю.К.:

- До чего?

В.Л.:

- До чего-нибудь. Жадность – она всегда хороша. Если параллели проводить с  традицией, это вариант шаманской  болезни. Городской вариант. Это  когда человек не может спокойно жить в предлагаемых условиях. Когда рамки, которые ему предлагаются, ему тесны, неудобны, ему там невыгодно. В городском варианте, окружающая среда его не любит. Знаешь, что по миру существуют отдельные люди, которые ищут людей с шаманской болезнью среди душевнобольных? Потому, что шаманскую болезнь принимают за душевную, ее таблетками лечат.

О шаманской болезни


Ю.К.:

- В чем она еще выражается, шаманская болезнь?

В.Л.:

- Она может быть разная. Классическая шаманская болезнь – это недомогание души и тела одновременно. Иногда порознь, иногда одновременно. Мальчик, девочка в 11-13 лет заболевают тяжело. Паралич, боли в суставах. Как о них говорили, они видят духов, видения. Им больно. И шаманы, когда определяли в себе шаманскую болезнь, мало что могли сделать. Потому что или человек переболевал ею и выздоравливал сам, с помощью или без помощи, становясь шаманом, или не выздоравливал, бывало, что умирали. Помогало, когда мальчика или девочку посвящали духам. Если их посвящали духам, или они сами это делали, болезнь проходила. То есть шаманская болезнь – вещь непредсказуемая. Бывало, что она проходила, когда человек становился шаманом, но при этом он мог остаться увечным, со странностями восприятия. В городских условиях это все очень интересно протекает. Шаманская болезнь протекает долгие годы. В традиционных для шаманизма условиях за год, два, три все становилось понятно: или помер, или все нормально. У нас это может тянуться достаточно долго, и человек, если ему повезет, может находить психологические приемы, способы противодействия этому, способы обхода своих собственных недугов и странных качеств. 

Посвящение


Ю.К.:

- Что такое посвящение? Что оно меняет, кроме  того, что человек определяется в новом мировосприятии?

В.Л.:

- Посвящение  – это прямая передача знаний. Это не изучение. Это мистический акт, который заключается в том, что мастер ученику передает знание в полном объеме. Внесловесно. Потом ученик или адепт в себе это знание разворачивает. Это и в христианстве так делают. Посвящение – это инициация, тебя инициируют Туда. Я крестился в сознательном возрасте, в 21 год. Я очень хорошо помню это ощущение. Это очень таинственное дело, сложно ощутимое, но очень внятное и очень конкретное. Так же и с шаманским посвящением.

Ю.К.:

- Что в большей степени интересует людей, которые приходят к тебе – передача знания, шаманское путешествие или в основном это решение своих бытовых пролем?

В.Л.:

- Тех, кто хотят что-то перенять, я отправляю обратно. Знание, как колбаса, не режется. Я бы сказал, что это не их выбор и не мой выбор. Это как любовь.

Аксентий:

- А часто приходят с желанием научиться?

В.Л.:

- Нет. Обычно  это все-таки побочный эффект. Человек приходит из-за страдания, а вместо того, чтобы облегчить  на время его страдания, он  обучается, как ему самому с этим справляться. Без системы это делать бессмысленно, потому что, как и во всем шаманизме, все  три мира должны быть задействованы. Нижний, средний и верхний миры должны быть согласованы.

Ю.К.:

- А ты получал посвящение?

В.Л.:

- Получал.

Ю.К.:

- Можешь об этом человеке рассказать?

В.Л.:

- Не знаю. А почему тебя это интересует?

Ю.К.:

- Мне интересно, кто мог вызвать такое доверие.

В.Л.:

- А куда мне  было деваться? Я уже говорил, это как любовь. Вот ты встретила человека, полюбила, как ты смогла  ему довериться? Тут так же. Хотя это и другое, но похоже. Встречаешь мастера, и все про него понимаешь. Что тебе туда. Я не сразу смог сформулировать, что мне надо. Я когда к ним попал, то не мог сформулировать задачу. Но я четко знал, что мне к ним.

Ю.К.:

- В момент  «передачи знания» сразу что-то меняется внутри? Или человек сам должен осознать какие-то новые зоны?

В.Л.:

- Что ты меня  спрашиваешь? Получи и рассказывай. Описание инициации бессмысленно. Это как описание любви. Я  все время буду обращаться  к этому сравнению, потому что для человека оно самое понятное. Объяснять это человеку, который это не пережил, абсолютно бесполезно. Как детям в десять лет рассказывать о любви. Оно или неинтересно, или непонятно. Любовь, катастрофа, землетрясение – если ты это пережил, ты это понимаешь. А если нет, то это как телевизор смотреть. Он тебе и посвященных показывает время от времени, и просветленных, но разобрать, кто из них кто, невозможно, чувствовалка различающая не родилась еще. 

Традиция, которая не прерывалась


Ю.К.:

- Так что же  такое шаманизм в городских условиях? Для тех, кто приходит к тебе – это инструмент помощи, а для самого шамана – это инструмент чего?

В.Л.:

- Это не инструмент, это способ жить. Который приходит к человеку, как дар. Тут тоже по-разному. Аксентий, например, просто вспоминал. Оно у него уже было, и ему осталось только вспомнить. Это дар, подарок большой. Есть люди, которые тяжело, долго, мучительно пытаются вчувствоваться, вжиться в это. Сколько хочешь таких. Но по-любому это такой приз, это редкая вещь. Это опыт, который ты по-другому не получишь. Представь себе двух людей, один с опытом любви, а другой без. Они оба будут замечательные и прекрасные, но один будет чем-то обделен. Для понимания мира, себя ему чего-то не хватает.

Ю.К.:

- Городской шаманизм ведь не похож на традиционный?

В.Л.:

- Похож. Это те же приемы.

Ю.К.:

- Откуда приходит знание, вдали от родины шаманизма? Из книжек, что ли?

В.Л.:

- Нет, конечно. Да не прерывалась традиция. В традиции ничего не прерывалось, почитай про масонов, про тамплиеров, про шаманов – они все есть в Москве, и они все так или иначе...

Аксентий:

- Если это  могло развиваться на разных континетах одновременно, то это может развиваться где угодно. В определенных условях, без каких-то штампов, ряд действий происходит достаточно естественно. Просто чувствуешь и делаешь, а потом узнаешь, что, оказывается, так делали где-то еще.

В.Л.:

- Это он про духов.

Ю.К.:

- А как ты узнаешь, что нужно делать?

А.:

- Не узнаю, чувствую. Если телу хочется покачиваться, то оно покачивается. Так и с остальным. Оно где-то внутри, в самом человеке.

В.Л.:

- Есть такое сложное понятие, как духи. Вот нет никаких духов. И они вместе с тем – абсолютная реальность. То есть, люди могут думать про это все, что угодно. Человек, который духов не видел, может их представлять, рисовать, пытаться думать, что это гены, поле. Но когда ты их видел – все вопросы снимаются. Потому что совершенно все равно, как ты их видел. Я бы сказал, что это такое прямое понимание. С тем же успехом можно задать вопрос про ясновидение. А как вы ясновидите? Все дружно ответят – а фиг его знает. Это очень правильный вопрос, потому что человек сам не понимает, как он это делает.

Или ты шаман, или ты мертвый


Ю.К.:

- А что такое духи?

В.Л.:

- Нет никаких духов. Это способ говорить, обратить внимание того, кто это чувствует.

А.:

- Можно сказать, что духи – это невостребованная осознанием область восприятия.

В.Л.:

- Можно юнгианство сюда привлечь с архетипами, с областями бессознательного, которые требуют своего исчисления, можно так сказать. Но это ничего не дает.

Ю.К.:

- Можно наблюдать и делать какие-то выводы.

В.Л.:

- Наблюдать это  нельзя, это можно только переживать. Эта вещь – не наблюдательная, она переживательная. Или ты живешь – или ты мертвый. Есть два состояния. Я иногда своим ученикам говорю: у тебя есть две возможности - или ты шаман, или ты мертвый. При этом ты можешь казаться живым себе и окружающим сколько угодно. Но если ты не чувствуешь, ты все равно что помер.

Ю.К.:

- А как ты чувствуешь духов?

В.Л.:

- Так же, как  ты чувствуешь меня. Также и  духи. Они имеют к нам отношение,  но они – не мы. Они с нами общаются, но они – не мы. Они присутсвуют в мире и можно сказать, что есть у них в нас какое-то пристанище. Отдельно они от нас? Отдельно. Как только мы начинаем об этом говорить, мы вступаем в область парадоксов. Где противоречащие друг другу утверждения одинаково верны. Я не знаю, как я их чувствую. Иногда я их вижу, иногда я их визуализирую, иногда я их просто ощущаю. Иногда это ощущение потоков, которые я могу называть духами, а могу не называть. Рэйки – это совершенно очевидный поток. Можно говорить о духе рэйки? Можно. Можно не говорить? Да сколько угодно. От этого потоку ничего не сделается. Как был, так и останется.

Ю.К.:

- Мне интересен способ передачи традиции. Как это получается?

В.Л.:

- Один человек говорил: неисповедимы пути Господни. Ну, пытаться можно, но проследить нельзя. Это всегда фантастика, это всегда необычайно красивые вещи, которые, в принципе, невозможны. Например, как вы с Аксентием встретились. Это так происходит. Это всегда неожиданность. Когда начинаешь вдаль разматывать происходящее, то понимаешь, что вот там совпало, здесь. Но оно всегда внезапно и очень красиво. И это – главное. Потому что, когда начинаешь это препарировать – куча крови, ошметков, тут косточки. Но когда оно цельное – это очень красиво. И это первый признак того, что оно происходит правильно. Оно завораживает, оно живое.

Ю.К.:

- О чем просят обычно люди, которые приходят к тебе?

В.Л.:

- Они обычно просят о том, чего они не  знают. То есть, они думают, что  им что-то нужно. Несколько  раз приходили люди за психологической  помощью, но они как приходят, так и уходят. Они думают, что  я решу им вопросы, а я  им говорю: «Какого хрена вы, собаки, не работаете?». Почему люди ходят к психологу? Пытаться решить свои проблемы за его счет. Психолог – обязан помочь. А я – нет. Я гну свою линию. Как понимаю, так и делаю. Мне совершенно все равно, платит он деньги, не платит. Я иногда беру деньги, иногда не беру, иногда беру очень большие деньги, иногда вообще никаких. Это не всегда зависит от материального статуса человека, это один из побудительных мотивов для меня, один из способов обучения. Взять или не взять деньги. Они только в этом смысле меня и интересуют. Потому что я, в общем, человек независимый. С этого пробовал жить, но мне не понравилось. Я человек свободный. 

Пройти туда, где еще не был


Ю.К.:

- Что такое практика в контексте шаманизма?

В.Л.:

- У человека увеличивается чувствительность. Шаманизм – это природная склонность души. Есть люди, склонные к шаманизму, есть люди, склонные к цигун, или к рэйки, или к христианству. И все это такие вот тропки в совершенно одном направлении. И все это практики. У практики есть один большой недостаток: ее надо практиковать. Шаманизм – это попытка пройти туда, где ты не был. Методом чего угодно. Шаману бубен в руки дают и говорят: давай, пили. И он с бубном по жизни пилит туда, где он не был.

Ю.К.:

- Я заметила, что ты ясно видишь, где находится внимание человека, и можешь его направлять. Это признак глубокой внимательности.

В.Л.:

- Люди, которые занимаются любыми практиками развития сознания, они так или иначе более адекватны. Я –  адекватный. И все. Я не пою шаманских песен, а смотрю. Разговаривая, мне нужно, чтобы ты меня поняла, или я тебя понял, если я что-то не понимаю. Это абсолютно встречный процесс. Это вкусная штука. Очень интересная.

А.:

- Еще одно общее свойство городского и традиционного шаманизма – где  бы он ни был, он должен естествено вписываться в условия. То есть, в городе было бы неестественным выйти на улицу и сплясать с бубном.

Ю.К.:

- Всегда ли происходит погружение с помощью  бубна?

В.Л.:

- Нет. Иногда это разговор, иногда поездка в метро, иногда прогулка по улице.

Ю.К.:

- Что такое шаманское путешествие, по сравнению с привычным восприятием?

В.Л.:

- Только, как аллегория: как поездка в магазин в другой конец города, где ты не был. Или в картинную  галлерею, или в гости.

А.:

- С моей точки  зрения, путешествие – это перенос точки осознания в другое сознание. Есть сознание среднего мира, есть – нижнего, верхнего. А есть точка осознания, во всем этом плавает.

В.Л.:

- И при этом есть две основных формы путешествий. Первая – сродни смотрению  телевизора. Ты гуляешь. Посмотрел налево, посмотрел направо. Как экскурсия, человек смотрит. Сегодня это доступная вещь. Студенты первых курсов всяческих психологических факультетов этим забавляются, они гуляют. Техники известны: холотроп, маятники всякие. Погрузиться может каждый, по нынешним временам. Но как, совершенно справедливо, говорят те же профессора психологических ВУЗов, если у погружения нет терапевтического эффекта, то вы делали это напрасно. Можно было бы посмотреть телевизор с той же степенью результата. Степень глубины погружения определяется терапевтическим эффектом, который ты от этого получаешь. Если твоя жизнь после этого стала лучше, интересней, богаче, с любовью - значит, ты это делал не зря. Если ты как был придурком, так и остался придурком, ну, такая твоя карма, как говорят.

Ю.К.:

- То есть, важно  знать, зачем ты погружаешься?

В.Л.:

- Обязательно.

А.:

- Бывают исключения. Когда ты только начинаешь  сталкиваться с этой темой  и путешествуешь спонтанно. Не  понимая, ни что ты делаешь,  ни зачем, и вообще делаешь ли. Но делашь – и потом сталкиваешься с результатом, который меняет твою жизнь. Это может быть именно тем, что направит дальше.

В.Л.:

- У человека  всегда есть моенты, когда его  прет, когда ему везет. Но прет  и везет – это не наш выбор.  А переть и везти – наш. Это вопрос воли. То, о чем ты говоришь -  это когда духи ведут. То есть, духи шамана могут сделать из кого угодно. Если есть потребность в том, чтобы был шаман – он будет. Так или иначе, рано или поздно, но они своего добъются. Потому что так надо.

Ю.К.:

- Лечишь ли ты людей?

В.Л.:

- Честно говоря, я практически не лечу. Но бывает, всякое бывает. Для меня это  простая вещь. Все болезни –  так или иначе психосоматика.  Если в человеке поправить  психологическую, психическую часть восприятия, то и в физической болезни тоже начинается развитие. Наверное, это не моя специальность. Должны быть шаманы, которые именно этим занимаются. А мне интересно, что с человеком происходит, мне все равно, больной он или не больной.

Ю.К.:

- Что ты делаешь  с человеком, как ты ему помогаешь?

В.Л.:

- Не помогаю я никому. Ко мне не за помощью приходят, а за собой. Я показываю ему его же. А как – в зависимости  от него самого. Шаманизм –  благодатная вещь. Тебе всегда  дают удочку. Не рыбу, а удочку. Всегда есть практический способ  сделать то или другое. Это не отпущение грехов. Просто ты начинаешь видеть, что у тебя не так, что надо менять. Для этого всегда есть инструмент, который помогает это делать в данном конкретном случае. Он для всех разный. Грубо говоря, чего человеку не хватает? Силы не хватает. Себя. 

«ХАЛЯВА.

Попал я как-то к тибетским монахам и решил  разжиться у них силой. Без  проблем, говорят. Бери, она – твоя. Только вот к ней прилагаются  еще монахи, монастырь и тибет.Тебе завернуть?»

(С) Вадим Ларский,  «Городские шаманские сказки».
 
Все права защищены. © 2009 Копирование материалов разрешено с обязательным указанием источника. «Городские шаманские сказки» www.shamanstales.ru